Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Иллюстрация на тему гнилости пермского Минкульта и администрации края

АНО «Пермь-36» завершает свои просветительские проекты на территории Пермского края

23 июля, в минувшую среду, заместитель директора автономной некоммерческой организации «Пермь-36» и бывший директор госучреждения «Мемориальный комплекс политических репрессий» Татьяна Курсина была приглашена на рабочую встречу к Министру культуры Пермского края Игорю Гладневу. На встрече в обстановке достаточного взаимопонимания обсуждалась возможность продолжения сотрудничества АНО «Пермь-36» и вновь образованного на его базе государственного учреждения «Мемориальный комплекс политических репрессий». Министр в частности заявил, что обсуждение Соглашения между Правительством Пермского края и АНО «Пермь-36», в котором заложены основы взаимодействия и сотрудничества между двумя культурными институциями, должно произойти под руководством администрации Пермского края на предстоящей встрече всех участников переговорного процесса.

А в это время на сайте www.perm.ru уже было размещено заявление Администрации губернатора и Министерства культуры Пермского края о ситуации, касающейся деятельности государственного автономного учреждения культуры «Музейный комплекс политических репрессий».

На фоне реального положения дел заявление администрации выглядит, по меньшей мере, неуместной эскападой. Авторы текста представляют ситуацию с точностью до наоборот. Руководство АНО «Пермь-36» обвиняется в срыве переговоров, политизации процесса, манипулировании СМИ и даже в использовании тактики вымогательства и угроз в адрес администрации края. И, что самое удивительное, - в серьезном упадке, в котором якобы находится имущественный комплекс музея, и в расходовании значительных бюджетных средств.

Отвечать всерьез на обвинения в срыве переговоров, в вымогательстве и угрозах, в том, что АНО будто бы манипулирует общественным мнением, нет смысла. Даже если бы мы захотели заняться подобными манипуляциями, у нас нет на это никакого ресурса – в отличие от краевой администрации. Что же касается состояния имущественного комплекса, то хочется напомнить, что он восстал из руин и действительно превратился в имущественный комплекс благодаря 20-летней деятельности АНО «Пермь-36» и многих сотен волонтеров и добровольных помощников. А средства, которые музей до недавнего времени получал из краевого бюджета, направлялись, прежде всего, именно на ремонтно-восстановительные работы, на содержание и обслуживание комплекса. В это время были спасены от разрушения, отремонтированы и восстановлены 15 зданий и сооружений бывшего лагеря общей площадью около 5 тысяч квадратных метров, а также более двух километров лагерных заграждений. Все это находилось в ветхом или руинообразном состоянии и требовало немедленного ремонта.

Вступать с авторами заявления в более подробную полемику представляется нам совершенно бесперспективным. Заявление - это позиция, и она изложена достаточно ясно. То, что до недавнего времени подразумевалось, обговаривалось в кулуарах, о чем намекалось, теперь стало очевидным: выставочные, образовательные, просветительские и гуманитарные проекты, которые развивало на базе Музея АНО «Пермь-36», более Администрации Пермского края не нужны. Да и сам Музей в том виде, в котором он был создан общественностью, тоже не нужен.

В течение двух десятилетий Музей существовал и развивался на четкой правовой основе: земля и строения принадлежали государству и были предоставлены в бессрочное и безвозмездное пользование автономной некоммерческой организации «Пермь-36». Ныне государство пожелало забрать свое имущество назад.

АНО «Пермь-36» не собирается претендовать на имущество госучреждения. Владелец мемориального комплекса, земли и строений, восстановленных при активном участии волонтеров и АНО «Пермь-36», - государство, и оно вольно распоряжаться своей собственностью. В сложившихся обстоятельствах мы также не имеем никакого желания претендовать на участие в проектах, которые это госучреждение, возможно, будет развивать на базе музея.

Что же касается музейных коллекций, собранных АНО «Пермь-36», то они, разумеется, остаются собственностью либо АНО, либо физических лиц, передававших их в Музей для хранения и экспонирования. Мы ведем переговоры с рядом музейных учреждений, которые готовы взять их для экспонирования и дальнейшего использования в своих просветительских проектах.

Сказанное относится и к прошлым нашим проектам, защищенным авторскими правами: мы будем продолжать их совместно с другими музеями, просветительскими учреждениями и общественными организациями.

В заключение хочется сердечно поблагодарить всех наших многочисленных сторонников, поддерживавших «Пермь-36» в ее начинаниях и проектах. Мы уверены, что дальнейшая работа общенациональной важности по увековечиванию памяти жертв репрессий и объективной оценке истории страны и впредь будет нашей общей заботой и темой будущих гуманитарных начинаний.

Дирекция и коллектив АНО «Пермь-36»

http://www.perm36.ru/ru/novosti/novosti/701-ano-lperm-36r-zavershaet-svoi-prosvetitelskie-proekty-na-territorii-permskogo-kraya.html

Ведь замыслы судьбы опередив, мы стали золоты и серединны (с)

Оригинал взят у holytrees в Ведь замыслы судьбы опередив, мы стали золоты и серединны (с)
Так уже было и не раз: мне приснилось что ты умерла.
Что какие-то люди толпой принесли мне эту новость и стояли
около кровати, глядя как я корчусь от удушья.
Смотрели на меня голодными глазами и впитывали все звуки -
так, что я не мог позвать на помощь и только дергался под ватным одеялом
как под чужой гранитной плитой. 
А я думал о тебе, как ты одна кидала мне в лицо соленый песок,
как ты совсем другая лежишь сейчас где-то цельным куском,
уже неделимым и длинным, как одиночество стариков.

Я видел, как синее время по частям глотало твоё тело,
как облако, предвещая затяжные дожди спустилось прямо к тому,
что раньше смеялось и плакало тобой. Страшно, милая,
лежать пластом и чувствовать, как капли гулко стучат по брезентовому мешку,
или ты там мечтаешь, путая воспоминания и надежду, уже разучившись дышать?
Так уже было и не раз: я проснусь за час до звонка,
затерянный во времени с кисловатой железной слюной на подушке
прекрасно понимая, что мой сон ни черта не изменил:
Ты всё так же ненавистна мне, до онемения рук, до сдавленного визга.

Что же мне остается, если могу тебе говорить только о тебе
и иногда о себе, и еще немного о погоде
и совсем чуть-чуть о том, кто лучше нас знает, что с нами делать.
Моя тяжелая кровь, твое серебряное слово - смешались навсегда
были разлиты по формам, отлиты в пули, пули ушли в молоко
а мы остались как серые рыбы, глупые и немые, сохнущие под солнцем Крыма
Так уже было: прошло не одно столетие, а я до сих пор
не успел тебе сказать, что всё, что мне нужно - идти за тобой,
потому что это и есть тот голод, что утоляется только голодом.

(no subject)

Правда почему-то потом торжествует.
Почему-то торжествует.
Почему-то потом.
Почему-то торжествует правда.
Правда, потом.
Людям она почему-то нужна.
Хотя бы потом.
Почему-то потом.
Но почему-то обязательно.

Минутка про Гельмана

Итак, Марат Гельман уволен с поста директора музея современного искусства «PERMM». Событие, при другой фамилии и произойди оно в другом регионе, достаточно будничное. Но в Перми все понимают, что автоматически это означает сворачивание новой культурной политики, пришедшей в край вместе с М. Гельманом.

Скажу сразу — у меня нет устойчивого мнения о нём. С одной стороны, именно он привёл в Пермь двух важных культуртрегеров, благодаря которым в Перми стало, как минимум, интереснее. Это Александр Чепарухин и Эдуард Бояков — с музыкой и новой драмой у нас стало много лучше, и это самое важное достижение пятилетки Гельмана. С другой — бесконечно повторяемые им небесспорные мантры, что культурная политика строит каркас для политики социально-экономического развития на деле выливались в уже очень спорные проекты «Паблик арт-программы музея PERMM», среди которых буквально лишь два-три можно назвать украсившими город (это деревянная «П» и «Длинные истории Перми»). Опять же, с первой стороны — качественный совриск в Перми был представлен замечательнейшей выставкой «Русское бедное», и это было действительно событием с большой буквы. С другой — после 2008 – 2009 года была только стагнация, движение по нисходящей, через открытые шлюзы в Пермь стекалось «на кормление» немалое количество деятелей современного искусства с очень среднего качества творчеством. К исходу пятилетки Гельмана новая культурная политика в Перми совершенно выродилась и превратилась в самопародию, венцом которой стал фестиваль «Белые ночи». Запала этого фестиваля хватило только на один раз.

Абсолютно ясно, что в 2013 году «Белые ночи» с самого начала рассматривались организаторами как потенциально последние — и, вследствие этого, как последняя возможность хорошенько заработать. Оно бы и ничего, но «Белые ночи», и так в интеллектуальном отношении небезупречные, к своему третьему сроку совершенно дегенерировали: сплошные самоповторы, шатающаяся от слабости музыкальная и книжная программы, не устранённые минусы организации прошлых фестивалей. По сути, «Белые ночи – 2013», за некоторыми исключениями, вылились в летний повтор зимней «Арт-Перми» — те же, фигурально выражаясь, самовары, сарафаны и ложки, только вид сбоку. Четвёрке основных вдохновителей и организаторов должно быть стыдно за этот проект, но, похоже, события последних дней парадоксальным образом переворачивают ситуацию, возводя одного из них в ранг мученика — заложника и жертвы «проклятой власти».

Формальный повод, послуживший основанием для снятия М. Гельмана — скандальная выставка художника Слонова. К слову сказать, это один из немногих действительно классных и актуальных проектов нынешних «Белых ночей». И скандал с выставкой — наглядный пример того, как привычно туповатая власть в очередной раз запускает механизм превращения прирождённого пильщика бюджетов в гонимого борца за правду, тем самым ставя его, бывшего околокремлёвского политтехнолога и лоялиста, совсем рядом с фронтом оппозиции.

В день, когда стало известно об отставке, Пермь в очередной раз развалилась на два лагеря, кто-то рыдал, плакал и рвал на себе волосы, раскачиваясь как старый еврей на молитве, бесконечно повторяя «Всё! Всё кончилось. В Москву! В Москву!», кто-то бесновался от радости и строчил мерзейшие тексты в свои пованивающие бложики. И те и другие, по сути, умственно ограниченные люди — либо имеющие широкую амплитуду собственного мнения и любящие праздничный пшик вместо реального дела, либо слишком зашоренные и не желающие смотреть в завтра, они одинаково мне неприятны. Как неприятны и те, кто с пеной у рта готов грызть противников Гельмана и совриска, в своём раже не видя действительность; и другие, замшелые, десятилетиями рисующие поля и берёзки, закосневшие в своей «совковости», любители хороводов и матрёшек — они, при всей своей разности, едины в заблуждении, что полутонов не существует.

А полутона есть. Давайте научимся их замечать.

----

Обсуждение, если кому надо, здесь http://59.ru/text/gorod_online_column/668344.html

Минутка про лося

В Перми жарко, солнечно. Много молока, детей и курящих. В новостях — привычная сумятица: ДТП, госпитализация с тифом, оторванные губернатором руки подчинённых, и, конечно, яркий пир — фестиваль «Белые ночи». В социальных сетях беснуются «простые пермяки» — фронт довольных и фронт недовольных. Довольные, святые люди, всё принимают, всему радуются, всё их устраивает. Среди довольных много волонтёров, занятых на фестивале: вознаграждение за работу им ни к чему, а польза кураторам — в массированном выбросе гормонов радости в друзей и знакомых — немалая. Недовольным пермякам всё не так: и бассейн грязен, и жертвенная рыба не подвергается аэрации, молодые мамы злы на галечные дорожки, коляски заваливаются набок, да и музыка непонятная отовсюду, вот, разве что, «Каста» должна приехать.
И среди этой карусели веселья лишь немногие заметили грустную новость: в Перми по улицам гулял лось, ушедший то ли из леса, то ли из частного владения. Вот он, печальный маленький лось, бегает по ночной Перми, снятый на любительское видео бег его хаотичен — пугают машины, Октябрьская площадь таит в себе сплошную опасность. Уход лося из леса, думается мне, в нынешней пермской социально-политической ситуации, по силе равнозначен уходу Льва Толстого из Ясной поляны. А суть сего демарша — протест. Лось настолько охуел от всего, что происходит в Перми, на ее окраинах и даже в пермских лесах, что решил прорываться к свободе, но перепутал путь и пришел к пермякам в логово.
Смотрит лось — а Пермь-то во мгле. И вроде бы разноцветно вокруг, но лося не обманешь. Вот пьяно кричит и устраивает дебош краснодарская делегация, приехавшая в гости по культурному обмену. Вот забитый пробками и вхлам стоящий из-за казанской горящей дубинки центр. Вот пермяки, благодарно внимающие быдло-группе «Каста». Вот горящий и взрывающийся гипермаркет фейерверков. Вот гендиректор "Рифея", дождавшийся костей вместо шашлыка. Вот поэт, взятый на содержание. А вот прокуратура проверяет фанфаронистых толстячков. А вот и пора спать малышу. Спать, и ехать в Москву. Всё достигается практикой.

Время, которое стоит на месте

Предлагаем вашему вниманию проект фотографа Виктории Сорочински "Land of non-return".От автора: Серия была снята в украинских селах в течение зимы и осени 2009 года. В таких странах, как Украина, Россия, Беларусь и Молдова, жизнь в деревне очень трудна. Время как будто стоит на месте, в то время как энтропийные силы преобладают без вмешательства правительства или социальных организаций. В этих местах, почти нетронутых промышленным прогрессом, в основном проживают пожилые люди (в большинстве своем женщины), а все молодые переехали в близлежащие города. Многие из жителей старше 90 лет. Большинство из них не в состоянии заботиться о своих хозяйствах. Пенсий, которые получают эти люди, хватает только на хлеб и молоко. Более того, во многих этих местах, нет ни школ, ни работы, ни центрального газа или водопровода, и никаких больниц, врачей и аптек. Готовить приходиться в печи на дровах, а воду получать из колодца.(Всего 36 фото)
Источник статьи: http://bigpicture.ru/?p=196276

Дни Свободы: Россия в 90-е

Фотограф Люсьен Перкинс на протяжении 20 лет освещал события в России и других странах бывшего СССР. Впервые он приехал в Москву в 1988 году по заданию газеты «Washington Post » для освещения исторической встречи Рональда Рейгана и Михаила Горбачева. В 1993 году он снова приехал в Россию на полгода. «Я словно побывал в двух разных странах» - вспоминает он.Фотографии Перкинса не только отображают крупные политические события того времени, будь то конституционный кризис 1993 года в России или президентская кампания Бориса Ельцина в 1996 году, но и передают дух свободы, царивший в сердцах людей.«Для молодежи это было время увлечений и надежд, а также возможность создания новой модели жизни» - вспоминает Перкинс. Но его объектив уловил также страх и неуверенность старшего поколения, которому коммунизм гарантировал безопасное существование и которое потеряло больше, чем его дети и внуки.Как отмечает Перкинс, это было лучшее время для работы журналистом. «На заре 90-х, было легче освещать происходившее в России, чем в Соединенных Штатах», - вспоминает он. « Все было открыто, люди приветствовали вас с распростертыми объятиями. Удивительно, куда можно было попасть в те времена, и какие темы охватить. К сожалению, сейчас все существенно изменилось».Смотрите также: Российская действительность: фотографии Сергея Максимишина, Гранж-группы 90-х(Всего 20 фото)
Источник статьи: http://bigpicture.ru/?p=193462

(no subject)

Если читать Леонида Костюкова, слушая Loop - Blood, можно сойти с ума.



Вот и вечер настал в разговорах о чуде.
Умирая на время, легко и светло,
За окном пролетают неясные люди,
Припадая на сломанное крыло.
Мне не хочется знать, что со мной дальше будет,
Отпустило бы то, что прошло.

Если даже поймёшь геометрию линий,
Если даже утешишься частной судьбой,
Ты вернёшься туда, где от века и ныне
Продолжается вязкий торжественный бой.
Где тускнеет и гибнет стремительный синий,
Превращаясь в пустой голубой.

Начинается дождь. В этом блеске и гуле
Хорошо растворяются контур и звук.
Он приехал в наш город в начале июля:
Доктора нам советуют ехать на юг.
Говорят, если птицы в полёте уснули,
Они чертят по воздуху круг.

Так секунду висит молоток, изготовясь,
Чтоб точнее ударить по шляпке гвоздя,
Знаешь, так выпадают из времени, то есть
Так заводят часы, навсегда уходя.

Так от дальних платформ пробирается поезд,
Разрывая завесу дождя.

Открывая. Её.

Потрясающий опыт вскрытия множества ушедших жизней одновременно с подробностями реальности открывает простую истину – ничто, даже мельчайшее, не способно умереть без своей, пусть малой, лебединой песни. И вот – угасающие голоса людей из почти уже недостижимого прошлого пробрасывают Ищущему из своей проруби канат – но он удержит их ровно столько, сколько нужно, чтобы захватить часть света, ибо над Смертью все же не властен. А если и властен – то только над участью тех, кто уже ушел, и очень давно.

Одно из того, что "навсегда".

Какой-то рок-фестиваль, много народу, уже вечер, на сцене играет "Сплин", какая-то несправедливая драка рядом, и я - мировая совесть - уже делаю шаг в месиво, чтобы попробовать развести миром (дурак!), и Дашка удерживает меня за футболку полудетской отчаянной рукой.