| Еще Битов. |
[Feb. 6th, 2010|04:20 pm] |
Я никогда не работал над текстом, считал, что текст будет работать надо мной: если он идёт-идёт-идёт, значит, это правильно, а поправить можно уже мало что. А когда начинаешь правку, начинаешь вписывание запасённых деталей, они в результате не работают, вываливаются из страниц. У меня был даже специально урок со студентами по любимому чеховскому рассказу "Студент", про дьячка, который идет осенью с охоты, мёрзнет, потом видит у костра людей, подходит и начинает им рассказывать про Петра, им холодно и ему холодно... Чехов совершил в этом рассказе великое гуманистическое открытие: другому так же холодно, как и тебе. Кстати, вот если бы наш исполком знал, как было холодно жить в Ленинграде в блокаду, так холодно и сейчас, но им нехолодно, поэтому они этого не чувствуют. А Чехов был туберкулёзник, наверное, часто зяб и хорошо понимал, что такое мёрзнуть. Он мог идти по улице, встретить прохожего, которому тоже холодно, и всё - вот вам гениальный рассказ. Но нужно быть, конечно, Чеховым, чтобы его написать.
Так вот я спрашиваю студентов: чтобы Чехов вычеркнул в этом рассказе, если бы к нему вернулся, решил бы его доработать? Я задавал этот вопрос в разных аудиториях - в отечественной и в американской, в советской и в постсоветской. Русские студенты ответили, что Чехов убрал бы фразу про жалобный звук - как будто кто-то дует в бутылку. Ребята обнаружили вкус, потому что это найденная Чеховым деталь, словно из его записной книжки, и она из рассказа вываливается. А для американцев в переводе эта бутылка ничего не означала в плане звука, и они реагировали на пафос фразы о том, что так же как и во времена описываемые в рассказе, было холодно при Иване Грозном. Вот такая любопытная разница менталитетов: русские идут по вкусу, а американцы - хотя они бывают патетичны - считают лишний пафос не очень пристойным.
***
Одно из моих последних соображений - описание никогда не будет глубже предмета описания. Вот вам закон познания. Чтобы мы не взяли, хоть чашку, она всё равно будет больше, чем про неё можно сказать. Это я к тому, что мы с вами сейчас говорим о личностях, но сколько бы ими углублённо не занималось настоящих исследователей их творчества - литературоведы более, в принципе, тонкий народ, чем критики - всё равно это будет бесконечное приближение и удаление от объекта исследований. Так что, что я могу вам сказать про эти фигуры? Не надо даже самоуничижением заниматься, а надо быть всего лишь объективным: предмет описания всегда будет перед тобой, но насквозь ты его не пройдёшь.
Очень хорошее интервью Битова, рекомендовано к прочтению. |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
cherepanov_alex's journal